Пастереллез, ящур или просто бизнес?

Второй месяц в России массово помещают на карантин и принудительно убивают скот в подсобных хозяйствах и на фермах. Санитарные мероприятия уже охватили не менее 90,5 тысячи животных в Сибири, на Урале и в Поволжье. Особенно острая ситуация сложилась в Новосибирской области, где убой коров, свиней и овец привел к протестам среди сельских жителей. Люди подчеркивают: зачастую государственные ветеринары ничего не объясняют — просто приезжают, усыпляют скот и увозят сжигать. Подчас рейды сопровождаются сотрудниками полиции и Росгвардии: как минимум шестерых человек, протестовавших против забоя, оштрафовали. Известно также об уголовном деле за поджог площадки для утилизации скота в селе Новоключи.

Власти объясняют происходящее вспышками заболеваний. Фермеры же считают, что дело может быть в интересах крупного бизнеса. «Кедр» разбирает основные версии.

Именно эту болезнь в качестве причины забоя называют чаще всего. На нее ссылаются чиновники в Новосибирской, Пензенской и Томской областях, Алтайском крае, Республике Алтай. Бывший главный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко, выступая в поддержку мер против пастереллеза, заявил: «Лучше уничтожить ферму, чем потом это все расползется».

Однако у ветеринаров такое объяснение вызывает вопросы.

— Пастереллез — обычное заболевание, которое, согласно действующим ветеринарным правилам, не требует массового забоя, — рассказывает ветврач, с которым пообщался «Кедр». — Оно обычно проявляется высокой температурой, затрудненным дыханием, обильными выделениями из носа и рта. Животные могут отказываться от корма. Но рекомендованные меры не жесткие: изоляция и лечение. Причем пастерелла, возбудитель заболевания, лечится довольно широким спектром антибиотиков, включая пенициллин. Карантин строгий и длится не менее 90 дней после исчезновения у последнего животного клинических признаков. Но это все-таки не настолько серьезно, как «уничтожить ферму».

С такой точкой зрения согласны в Национальной ветеринарной палате и в Институте имени А. Н. Северцова РАН. Представитель института, кандидат биологических наук Анна Шубкина отмечает: при пастереллезе «не предусмотрено выставление блокпостов на въездах в населенные пункты», как это происходило в Новосибирской области.

Некоторые представители власти также обращают внимание, что при заболевании обычно применяют совсем другие меры реагирования: «Все мы видим, что у нас происходит с этим так называемым пастереллезом. <…> Должно быть все по-другому. Нужна изоляция, нужен карантин, должны лечить животных, а не убивать и не сжигать массово», — высказался на совещании с руководителями новосибирского ГУ МВД депутат областного законодательного собрания Вячеслав Илюхин.

Но у новосибирских властей на этот счет свой аргумент. По словам начальника областного ветеринарного центра Юрия Шмидта, болезнь по неизвестным причинам приобрела «злокачественную агрессивную форму».

«Наука сейчас работает над вопросом, почему наличие возбудителей в организме приводит к так называемой иммунологической депрессии. Отсутствуют клеточные факторы иммунитета, животное становится абсолютно стерильным к другим так называемым секундарным банальным инфекциям. И отсюда вся тяжесть этого заболевания», — сказал он.

— Лично мне неизвестна такая форма пастереллеза, которая, судя по словам главного ветеринарного врача Новосибирской области, близка по своим признакам к чему-то вроде СПИДа у человека, — говорит опрошенный «Кедром» ветеринар.

— Проблема в том, что в подтверждение своих слов господин Шмидт ничего не предъявляет. Каковы результаты анализов? Каковы показатели клеток? В этом вся острота ситуации, которую мы наблюдаем.

Вполне вероятно, что все сказанное властями — правда, но они не приводят доказательств. Если происходит мутация бактерии и против нее перестают работать имеющиеся лекарства, об этом точно стоит говорить и это точно требует разработки и новых препаратов, и новых вакцин. Ведь ровно то же произошло с пандемией коронавируса.

По словам собеседника «Кедра», пастереллез может быть опасен для человека, но заражения случаются редко:

— Эта бактерия живет в организме почти каждой кошки. Она способна передаваться через укусы, но в норме наш иммунитет ее подавляет. Люди со сниженным иммунитетом более восприимчивы, у них она может проявиться в покраснении кожи и припухлости вокруг места укуса. В более сложных случаях возможно развитие заболевания по типу бронхита, и только в самых крайних происходит септическая форма, когда наблюдается лихорадка и воспаления вплоть до менингита. Но эти случаи редки. Еще раз скажу: пастереллез переносят почти все кошки и собаки, но люди обычно от них не заражаются. Заразиться через молоко и мясо скота можно, если они не проходят никакого ветеринарного контроля.

Об этом заболевании чиновники говорят реже, но карантин по нему объявили одновременно с пастереллезом. В Новосибирской области к середине марта официально числилось 42 очага бешенства, в Омской — три, в Томской — два. Среди ветеринаров, как и среди самих фермеров, отношение к этой инфекции осторожное. Они согласны, что таких животных нужно забивать, а после сжигать или утилизировать в лабораторных условиях. Однако вызывают вопросы масштабы эпизоотии.

«Бешенство передается только через покусы. Больное животное будет одно. Ну не бывает стихийного заболевания бешенством», — отметила член правления Национальной ветеринарной палаты Александра Пьянова.

На это, впрочем, у официальных лиц есть свой ответ. По словам Юрия Шмидта, дело в аномально холодной и снежной зиме, из-за которой дикие животные, в том числе носители бешенства, вынуждены были выходить к людям в поисках пропитания и при этом контактировали с непривитым скотом.

Ветеринар, с которым поговорил «Кедр», отметил, что комментировать эпизоды, связанные с бешенством, не находясь на месте и не изучив ситуацию, некорректно:

— Нужно хотя бы понять, действительно ли происходили массовые выходы диких животных и сколько было нападений на скот, — говорит он.

Получить статистику на момент публикации «Кедру» не удалось. В министерстве сельского хозяйства Новосибирской области сообщили, что могут предоставить информацию только по официальному запросу. В местных СМИ об эпизодах нападений диких животных на скот зимой 2025–2026 годов не сообщалось.

Юрий Шмидт, рассказывая о причинах эпизоотии, говорил, что виноваты сами владельцы скота, которые его не вакцинируют. Однако фермер и председатель движения «Федеральный сельсовет» Василий Мельниченко в разговоре с «Кедром» отмечает, что если животные в хозяйствах не были привиты, то это вопрос к самим чиновникам, потому что вакцинация от бешенства, в отличие от пастереллеза, обязательна.

— Если так, то это, по-русски говоря, косяк министерства сельского хозяйства, его ветеринарных и эпидемиологических подразделений, — говорит он. — Тогда получается, что они поступили непрофессионально, а потом начали трястись, что их сверху накажут, и стали поступать так, как поступают.

Наличие этой болезни в Новосибирской области, эпицентре событий, власти отрицают. Хотя именно при ящуре обычно вводятся самые жесткие меры, включая установку блокпостов на въездах в населенные пункты, изъятие и сжигание скота. «Нет, это не так», — ответили в региональном Минсельхозе корреспонденту ТАСС, спросившему, не связано ли происходящее с ящуром. Юрий Шмидт по этому поводу высказался лаконично: «Здесь опровергать особо нечего, потому что нет предмета для разговора».

Зато неожиданно эту версию поддержал губернатор Свердловской области Денис Паслер. На совещании с производителями молочных продуктов он заявил, что причина массового забоя скота в «диверсии». Ящур якобы проник в Россию с кормами одной из немецких фирм — именно поэтому масштаб распространения заболевания оказался настолько значительным.

При этом ни в одном из регионов не установили карантин по ящуру, а в прошлом году Россию признали страной, свободной от этого заболевания из-за высокого уровня профилактики.

— Нельзя утверждать, что причина в ящуре, не имея документов на руках. Но это опасный вирус, и он мог бы объяснить, почему принимаются столь жесткие меры. Правда, в таком случае они даже недостаточны, потому что нигде не сообщают, чтоб проводились карантинные мероприятия с самими людьми, а ведь контактирующие с зараженными животными в группе риска, — говорит собеседник «Кедра».

Ящур способен передаваться человеку при доении и уходе за животными, контакте с их выделениями и воздушно-капельным путем. Заболевание характеризуется учащением пульса, болями в лимфоузлах, повышением температуры до 40 ℃, высыпаниями и болями в ротовой полости и животе. Оно может приводить к летальному исходу.

Василий Мельниченко отмечает, что если дело в ящуре и он распространился сразу на регионы от Пензенской области до Забайкальского края, то это должно привести к прекращению поставок российского мяса в другие страны. Но пока от закупок отказался только Казахстан, причем Минсельхоз страны сослался на официальные данные России, что дело в пастереллезе.

Собеседники «Кедра» уверены: попытаться скрыть эпизоотию ящура было бы слишком рискованным шагом. Это заболевание, о котором не врут. Если начнут болеть люди, скомпрометированным может оказаться все российское мясо — особенно если учитывать географию нынешнего карантина и убоя.

Фермеры, у которых забрали скот, считают, что это делалось не из-за ящура.

— Это не может быть ящур, — убеждена одна из них. — Потому что в противном случае мне бы дали какие-то документы. А мне вообще ничего не давали. Если бы это был ящур, то обследование коров обязательно проводилось бы. Но этого не было.

Фермеры, с которыми поговорил «Кедр», выдвигают альтернативную версию происходящего: государство лоббирует интересы агрохолдингов. Селяне приводят в качестве примера Ордынский район Новосибирской области, где карантин не коснулся племзавода «Ирмень», принадлежащего единороссу, члену комитета по аграрной политике Заксобрания Новосибирской области Олегу Бугакову. При этом в соседнем селе Козиха скот убили не только в фермерских и личных хозяйствах, но и в местном монастыре.

Люди вспоминают: когда в других регионах появлялись крупные аграрные компании, дело тоже начиналось с ликвидации мелких землевладельцев. Правда, пока явных претендентов на земли в регионах, охваченных карантином, нет, из-за чего доказать сговор, с которым соглашаются все, невозможно.

При этом собеседники «Кедра» сходятся в одном: главная проблема нынешних карантинных мер — их непрозрачность. Если дело в пастереллезе, то зачем забивать скот? Если это не поддающаяся лечению форма пастереллеза, то почему не показывают результаты анализов? Ведь это бы убедило многих в правоте властей. Если бешенство, то почему забивают всех животных, а не только больных? А если ящур, то почему не вводят еще более строгие меры?

Василий Мельниченко считает, что эта недосказанность — не ошибка, а осознанный выбор:

— В Советском Союзе тоже были эпизоотии, я прекрасно это помню. Но проходило все иначе. Приезжали специалисты, приезжали биологи, они собирали людей, все объясняли, а затем вывозили скот на специально оборудованные площадки с передвижными крематориями. Никогда при селянах животных не убивали. Сейчас же прямо на глазах у людей все происходит.

И это, на мой взгляд, осознанное унижение. У жителей сел, деревень и малых городов нет ни одного представителя в Госдуме. Нет своей аграрной партии. Сами люди пассивны: мы же политикой не занимаемся.

Повысили пенсионный возраст — смирились, ликвидировали сельсоветы — смирились. Это государственная концепция. Страна выбрала южноамериканский путь — латифундию, крупных землевладельцев. И отказалась от европейского, где сильна кооперация между простыми фермерами. У нас в России около 100 тысяч крестьянско-фермерских хозяйств, а в маленькой Ирландии их больше. Там нет ни одного Ткачева. И поверьте, такое отношение к нам, сельским жителям, связано с тем, что когда в 2016 году был тракторный марш на Москву, его разогнали, и все это проглотили. И нынешняя ситуация наверняка закончится так же.

Источник: Кедр.Медиа